Про Лунную сонату Бетховена знают все. А вот про Кофейную кантату Иоганна Себастьяна Баха знают очень немногие...

Про «Лунную сонату» Бетховена знают все. А вот про «Кофейную кантату» Иоганна Себастьяна Баха знают очень немногие...

Очень давно (ещё лет за сто до Баха) всю музыку было принято разделять на «кантаты» (то есть ту, под которую поют) и «сонаты» – то есть инструментальную. Ведь слово «соната» происходит от глагола «сонаре» (звучать), а «кантата» – от глагола «кантаре» (петь).

Свою 14-ю сонату сам Бетховен никогда не называл «Лунной». Он назвал её «Соната, фантазии подобная» («Sonata quasi una fantasia») и посвятил девушке, которую звали Джульетта Гвиччарди.

Бетховен сперва давал Джульетте уроки музыки, затем безумно влюбился в неё (в письмах он называл девушку «моя бессмертная возлюбленная») и собирался жениться. Однако та вышла замуж за другого человека – графа Венцеля фон Галленберга, тоже композитора.

Бетховена был в ярости и не простил Джульетту даже спустя 20 лет. Когда муж Джульетты остался с одними долгами и совершенно без денег, и она рискнула попросить Бетховена о помощи, Бетховен гневно указал бывшей возлюбленной на дверь!

Так почему же «Лунная»? Так музыкальные критики стали называть первую, «медленную», часть сонаты уже после смерти композитора. Настроение этой части они сравнивали с лунным светом над водами озера, отсюда и название.

После первой части в сонате есть ещё и жизнерадостное, светлое скерцо (по-итальянски – «шутка»), а заканчивается она третьей частью – «престо ажитато», поистине по-бетховенски быстрой, страстной, гневной, бурной... Ведь это история неудавшейся любви, ревности и обиды!

А что же «Кофейная кантата» Баха? Великий композитор написал её по заказу некоего Циммермана, владельца кофейни в городе Лейпциге.

В кантате принимают участие три певца: рассказчик, молоденькая девушка Лизхен и её отец с характерной фамилией Шлендриан (в разных переводах – «Стародум», «Ретроград», «Занудиан», ну, вы поняли). Лизхен очень любит кофе, а её папа не знает, как отучить дочку от этой «новомодной заразы» (да-да, во времена Баха питьё кофе было своего рода «современной новинкой», которая нравилась далеко не всем).

Сколько же проблем с этими детьми!

Сотни, тысячи!

Что ни говоришь моей дочке Лизхен –

Влетает в одно ухо, вылетает в другое!

Так поёт басом Шлендриан. Актуально звучит, не правда ли? А ведь написано почти 300 лет назад!

Ах, как мне добиться своего –

Отучить дочку от распроклятого кофе?

Ну и что, дочка слушается отца? Как бы не так – она поёт ответную арию:

И если я не буду

Пить по три чашки кофе каждый день,

То превращусь в сушёную козлятину!

Арии могут показаться немного странными – например, строчки стихов повторяются там по-многу раз... А ведь кантата и должна была исполняться «в рекламных целях» в богатой и модной кофейне, где собиралась тогдашняя «продвинутая» молодёжь... Так что, в этом плане Бах ничем не отличается от модного ди-джея.